Нижняя Омка, село (Нижнеомский район, Омская область)/история поселения

Материал из wiki.obr55.ru
Перейти к: навигация, поиск

Село на берегу Оми

                Село пусть мое небольшое,
                Но в нем мое сердце всегда!
                К селу я прирос всей душою,
                Как к берегу в речке вода.
                         Из гимна Нижнеомского района «Нижнеомский вальс»)

Много воды утекло с тех пор, как на высоком живописном берегу Оми появились первые переселенцы. В 1755 году прапорщик Упсунников, намечая трассу дороги через Барабинскую степь, доносил, что вдоль реки Омь от деревни Зотиной до форпоста Татарского никаких жилых мест и деревень не имеется, а «учинять поселения» нам можно. Достаточно «имеется к поселению необжитых мест около реки Омь, где годного на строение и на дрова березового лесу и пахотной земли, сенных покосов и скотских выпасов достаточно. Дорогу можно провести от деревни Артынской Подволошной на Иртыше на юго-восток до речки Тарки, правого притока Оми и далее вдоль Оми до Усть-Тарского форпоста». По старой трассе от Усть-Тарского форпоста тракт шел на север вдоль речек Тартасс, Изес и через болота до реки Тары и далее вдоль ее берега. Именно по этой дороге в 1716 году ехал Гмелин, который пишет, что здесь не было никаких селений, а можно учинить около реки Оми. (А.Колесников) Однако заселить Барабинский тракт только одними охотниками из Сибирских уездов было невозможно, и правительство, как и раньше, прибегает к насильственному переселению, ссылке. В 1756 году ссыльными Кузьмой Якимовым, сосланным из Тульской губернии Белявского уезда с полотняной фабрики Солонина, и Сергеем Марковым, сосланным из города Алексина с фабрики помещика Русанова, основана деревня Нижнеомская. Они, как и многие другие, были отправлены в Сибирь по указу императрицы Екатерины II, которая в 1762 году разрешила помещикам ссылать своих крестьян « за предерзостное поведение». И потянулись в наши края вереницы обездоленных. Вначале они селились много севернее Омской крепости. Позже, когда начали осваивать степи для «прокормления» - заставила нужда в хлебе, - дошла очередь и до наших мест. Но распоряжение было четким: вдоль реки Оми. Так в 1765 году возникло два населенных пункта, в которых проживало 254 человека. Один из них назвали - Нижняя Омка. По логике, название нашего райцентра должно быть « Верхняя Омка». Может, императрица плохо разбиралась в географии, не понимала, где низ реки, а где верх? Как бы то ни было, но в 2009 году Нижней Омке исполнится 244 года. Как пишет профессор А.Колесников, в ведомости, составленной Омской поселенческой экспедицией в марте 1767 года, после двух лет заселения, в восьми деревнях по Абацкой степи бурно растет народонаселение, которое идет по разным каналам. Так, в Нижней Омке зачтенных в рекруты мужчин 61 человек, без зачета – всего один, ссыльных не было. Малолетних – 16, вновь рожденных – четверо. Всех мужского пола 82 человека. Замужних женщин – 42, вдов и девок – двое. Всех женского пола 60 человек. Итого в марте 1767 года в Нижней Омке проживавло 162 человека. Через семнадцать лет учтено ревизией: мужских душ – 231, женских – 152. Население росло за счет естественного прироста и нового подселения.

Заселение шло по берегам реки, но в преобладающем большинстве обустраивались все-таки на правом. По опросу в 1893 году в Нижней Омке было учтено 153 двора, в том числе старожильских – 133, 13 принадлежали ссыльным и семь – разночинцам. Десятой ревизией в конце прошлого века к нашему нынешнему райцентру приписано 730 старожилов, 110 ссыльных и детей. К первоначальным жителям шло подселение из Калужской, Московской, Рязанской губерний, которым на первое время давались льготы по платежу податей и рекрутских повинностей.

Нижняя Омка стояла на Сибирском тракте, видела тысячи ссыльных, тысячи угоняемых в дикие необжитые леса. Ссыльные водворялись не только в ранее основанные поселенческие деревни, но и ими основывались новые, шло подселение сибирских крестьян.

Диковаты были места, на которых стоит Нижняя Омка. Вокруг и по берегам реки – дремучие леса, которые практически были непроходимыми, где пряталось обилие малины, смородины, другой мелкой ягоды. Поражали своей необъятностью кустарниковые заросли, украшающие непролазные болота. Изумляло первопроходцев рыбное богатство. Сеть больших и малых озер казалось неисчерпаемой, немалый выбор находился в Оми.

Когда зазвенели первые топоры в березняках и осинниках, теперь сказать, пожалуй, невозможно. Кто рубил первую избу – еще труднее. Ясно одно, недостатка в строительном материале не было. Комли в обхват находились в каждом лесу. Редко, но еще возможно найти сейчас в древних домах доски, которые не знали пилы, их вытесывали топорами. По прочности они, как говорят, не уступали и металлу: забить в них гвоздь- проблема. Только много позже, уже обжившись, научившись растить в Сибири хлеб, обзавелись парой добрых лошадей, крестьяне стали ставить сосновые пятистенки. Бревна возили с севера нынешней области, чаще всего выменивали на пшеницу, овес, просо. Но это придет не скоро. Первые годы у переселенцев одна забота: выжить, подавить страх за свое будущее, не пропасть бесследно в этих нескончаемых просторах.

С другой стороны, радовала вольница: ни барина, ни чиновника. Сам – хозяин. А уж если наедут – бывало и такое,- то не долго и в лес на время уйти, всех спрячет. И бежали. Особенно от наборов в солдаты. Переждут неделю- другую на глухой заимке, и домой. Поди потом, докажи, что от рекрутчины бегал. Свидетелей нет, Друг за друга держались крепко, иначе не выжить, тут не до доносов, покрывали друг друга, на доверии и держались. Подать оставалась почти символической – 80 копеек с «дыму», то есть со двора, с хозяйства, с одной семьи. Да и такие деньги не очень торопились отдавать.

В 18 веке, когда еще не было тракта на Омск, дорога пролегала южнее – через Локти – на правом берегу Оми – проехал иркутский губернатор Сперанский. Поезд его состоял из трех экипажей. При нем находился комиссар местных волостей Николай Яковлевич Каргопольцев, живший в Сыропятском. Сперанский почти на каждой станции останавливался, расспрашивал о житье-бытье и даже разбирал жалобы. Так, в деревне Нижняя Омка, разбирая жалобу крестьянина Ивана Кирилловича Колобокова о сожжении Марией Малюковой, сказал, что жалоба неправильная, потому что Милюкова топила баню с позволения самого Колобокова, и, что загорелась баня нечаянно, а это бывает с каждым. Потом он приказал, чтоб о таких делах крестьяне не жаловались. После проезда Сперанского в 1825 году была проведена главная Сибирская дорога на Омск через село Локти. Земский тракт проходил из Нижней Омки через Богдановское зимовье (Серебряной волости еще не было) на село Крупинское. С 1840 эта дорога выпрямилась через село Кабурлы и Нижняя Омка оказалась на Сибирском тракте и стала пересыльным пунктом приема и отправки ссыльных, политических, смутьянов.. В 1920г. была организована волость, председатель Корнюшин, которого вскоре убили. В1925 г. Нижнеомская волость ликвидировалась, в Нижней Омке создан сельский совет. В1930 г. в Нижней Омке образовано 3 колхоза, объединившиеся в колхоз «Заря социализма». 24 декабря 1940 г. Нижняя Омка стала районным центром. На территории села Нижняя Омка имеется 7 курганных могильников (см. в приложениях карту №1)

Наши прапрадеды в основном занимались земледелием, скотоводством. Позже строили мельницы для размола муки, организовывали артели по выделки кож, овчин, ставили маслобойни, справляли хомуты, седелки, узды, шлеи, полушубки, обувь. Труд, естественно, ручной. Особенно в хлебопашестве. И только в 1911 году стали появляться лобогрейки, конные сенокосилки. Потом самосброски, сноповязки. Ясно – у зажиточных мужиков. Кто победнее, кооперировались, брали «машину» на 2-3 хозяйства. Нижняя Омка могла обходиться в целом натуральным хозяйством. Сами растили лен, ткали, обшивались.

О прежних временах 90 – летний старик-крестьянин Семен Николаевич Герасимов рассказывал, что жили тогда «без сумлений» - проще, одежду и обувь носили своего изделия. У щеголей на ногах опушенные мехом чирки (чарки) с бахромой. Чулки из разноцветной шерстяной пряжи. Рубашка белая хвощовая с широким - в ладонь – отложным воротником, позднее их стали оторачивать шнурками. У женщин точно такая же обувь, но без меховых опушек и бахрома – на подвязках. Холщовая рубаха и синие «дубасы» - вместо юбок. Кстати, последняя имела немаловажное социальное значение при выборе невест. Дубас из бумажной (фабричной) материи ценился мало. Говорилось, что плохая будет хозяйка и жена, которая не в состоянии соткать, сшить своими руками для себя рубашку и юбку. Немного деревень в области, которые могли бы равняться по возрасту с нашим райцентром. К 50-летию нашего района редакция обратилась к жителям района с просьбой присылать свои воспоминания, документы, фотографии, все, что связано с историей села, района. Откликнулась Калерия Фортунатовна Белорусова, дочь учителя Ф.М.Белорусова, который долгие годы учительствовал в нашем селе. И вот что она поведала. В Еланском уезде Нижняя Омка была исправной деревней. Самостоятельно жил мужик. И место удобное – за огородами река. Хватало в ней и мелкой, и крупной рыбы. В голодную, если выпадала, годину, бывало, ей только и кормились. Всем хватало. Но не озорничали, не пакостили. Больше не брали, чем нужда заставляла. Так, чтобы в меру – какой же дурак сук под собой рубит. Три улицы деревни шли параллельно Омке, а упирались своими концами в буераки. И назывались по расположению: Береговской, Средней, Зеленой. Прозвания родились сами собой, никто автора не знает. Зеленая – потому что и в правду траву- конотопку за лето не вытаптывали, так и лежала ковром, только цвет за лето несколько раз меняла. За восточным буераком сразу же шли могилки- так именовали кладбище, где людей хранили. Сегодня на этом месте больничный городок. Еще в 50-х, когда берег обваливался, обнаружились в яру гробы целехонькими, только почерневшими. И никто их, кроме времени, не трогал. Тогда могилки были окружены канавой, чтобы скот не забредал. Иначе беда. Не скоту- хозяину. Святым было место. Дальше за кладбищем – через дорогу, что вела к кирпичным сараям и солодке под горой, - красовалась чудесная березовая роща. Может сотая часть сохранилась ее и сейчас у дома Советов. Здесь излюбленное место летних гуляний. Тут и песни, и пляски, и любовь молодежи. Хорошо в этой благодати: птицы поют – целый сводный оркестр без дирижера, каждый на свой голос. На полянах цветов – море безбрежное. На Троицу венки плели да высокого яра прямо в речку бросали. Долго плыли они мимо деревни. Не тонули, значит, смерть скоро в деревню не заявится. Девки – в кашемировых, шелковых, ситцевых- каждая по достатку одевалась: кофта и юбка до пяток, в цветастых полушалках, а то и без них. Чтобы люди на косы до пояса полюбовались, на яркие в них ленты. Парни- в ярких рубахах из атласа или сатина – опять у кого что есть, сапоги гармошкой, цветок с боку картуза.

Гармонисту- первое место. И частушки у девок больше про него. В чести держали общую утеху. За западным буераком изогнулась по его периметр улица Забуерачная. Во время бурного таяния снега поток воды отрезал на несколько дней ее от деревни. Пятая улица - за Омкой. Естественно, называлась Заречной. Нынешний Красный Восток. Так и осталось ее название, когда- то присвоенное колхозу.

Нижняя Омка славилась строгими правилами, боязнью. Блюлись святые праздники, подавались милостыни нищим. Шибко верили в бога, а вот церкви своей не было. Старики очень тужили. Начали деньги собирать, почитай, сполна и нагребли. Фундамент из прокаленного кирпича заложили- хотели не хуже чем в Антоновке или Воскресенке.

Только поздно схватились. Тут первая мировая, потом революция, потом гражданская. Короче, деньги пропали, фундамент растащили, на том и крест поставили. А школу поставили. Ключи вручили Архипу Уткину – давнишнему волостному писарю, за что он получал денежное довольствие от «обчества».

Нижняя Омка – деревня чистая. Каждый свой двор и улицу напротив содержит под «метлой». Чистота –болезнь чалдонов. Зайдите в избу – пусто, а полы выскоблены, лавки – тоже. Печки, шестки побелены. В улицу въедешь, как в горницу войдешь.

Любил сибиряк чистоту, порядок. Зорко смотрел, чтобы у соседа лучше не было, грязнулю - мир осудит. О серьезном деле никто разговаривать не станет – последний человек. Нет, ежедневно ограду не мели. За метлу раз в неделю брались.

В версте от деревни, на горе – дорога. Большак называется. По бокам канавы. Когда их копали, даже отцы не помнят. Но с давних пор обихаживать приходилось обществу. Объявилась промоина, ямина- староста засылает «очередника» поправить, окопать, воду спустить. Большак – скорбная дорога. Страшная и слезная. По ней, еще когда железных дорог не было, гнали дальше в Восточную Сибирь кандальщиков…

Такова неоконченная история рождения нашего села...