Красногорка, село (Полтавский район, Омская область)/Интересные люди моего поселения

Материал из wiki.obr55.ru
Версия от 08:56, 21 июня 2018; Sergey (обсуждение | вклад)
(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к: навигация, поиск
Weteran.jpg





ПЛАТЬИЦЕ СМЕНИЛА НА ШИНЕЛЬ



Есть в селе Красногорка очень красивая и живописная улица, расположенная на берегу озера. Она так и называется – Набережная. И живет на этой улице в ухоженном, уютном, утопающем в зелени домике Бондарь Александра Григорьевна, наша знаменитая землячка, участница Великой Отечественной войны. Эту женщину, прожившую почти всю жизнь в нашем родном селе, знают все, от мала до велика. Это достойный, порядочный, уважаемый всеми односельчанами человек.

Родилась Александра Григорьевна 14 октября 1922 года в селе Красногорка Полтавского района. Школу она закончила в 1941 году. Шура и ее одноклассники еще сдавали выпускные экзамены, а вокруг уже вовсю бушевала война. Многие ребята из их выпуска почти сразу же попали на фронт. А Шура стала работать секретарем-машинисткой в Красногорской МТС. Ей тоже хотелось воевать, дважды писала она заявление в районный военкомат с просьбой отправить ее на фронт, но оба раза вмешивался директор МТС, ругался, что кадры у него отбирают, и очередной призыв проходил мимо Шуры. Тогда она вместе со своей подружкой Верой Заковенко написала заявление в областной военкомат. Когда оттуда пришла повестка, директору пришлось смириться, и обеих девушек отправили в Абакан, в школу младших авиаспециалистов.

С Абаканом же связан казус, о котором Александра Григорьевна до сих пор не может вспоминать без смеха. Когда им выдали обмундирование, ей, невысокой девушке, досталась огромных размеров шинель, которая буквально волочилась за ней по полу. В первую же ночь, когда все спали, Шура взяла ножницы и обрезала полы шинели. На другой день командир велел ей выйти из строя и когда она, выполнив команду «кругом!», повернулась лицом к товарищам, все просто попадали со смеху, так нелепо выглядела она в широченной и укороченной шинели. Пришлось в таком виде «щеголять» до конца учебы, да еще и наказание понести – три наряда вне очереди.

- Нам пообещали, что тех, кто будет отлично учиться, распределят потом согласно их желанию – кто куда захочет, - рассказывает Александра Григорьевна. – И обманули! Я все дисциплины сдала на отлично, но в действующую армию, куда я просилась, меня так и не пустили, а местом моей службы стал запасной истребительный авиационный полк.

Вместе с полком 19-летняя Шура оказалась на Украине. Цветущий край, так не похожий на родную Сибирь, после изгнания оттуда немцев был полностью разорен. Одно из самых ярких и в то же время самых страшных воспоминаний – огромное кладбище, находившееся неподалеку от местечка, где базировался полк. То ли немцы в панике отступали, то ли наши войска стремительно шли вперед, только кладбище это находилось в полном беспорядке. Было ясно, что захоронения производились в спешке, из могил торчали то край шинели, то ноги, обутые в сапоги.

- Сплошные кресты, - с содроганием вспоминает Александра Григорьевна, - целое поле, состоящее из крестов. Нам с девчонками становилось жутко, когда случалось проходить мимо.

Хотя полк считался запасным, у летчиков его было немало боевых вылетов. За каждым самолетом была закреплена бригада обслуживания, в которую входил радиомастер. Шура тоже была радиомастером, и если случалось боевое задание у «ее» самолета, очень волновалась, дожидаясь его возвращения.

- Каждый переживал, - говорит она, что, не дай Бог, по его вине случится поломка в воздухе.

Были в полку и потери. Находясь на учениях в Севастополе, освобожденном к тому времени от немцев, личный состав часто поднимался по тревоге.

- Услышишь сирену, начинаешь быстро собираться. А портянки, как назло, не наматываются, как надо. Мучаешься, мучаешься, да и сунешь в конце концов их в карман. А потом бежишь. Куда, зачем – ничего мы тогда не понимали. Ноги натирались до крови, а остановиться нельзя. И бывали случаи, что во время этих пробежек девчата подрывались на минах, оставленных немцами.

В бою не пришлось Александре Григорьевне увидеть врага, а вот пленных немцев видела. Колонну военнопленных вели через их часть, и было удивительно девчонкам, что все они одного роста – как на подбор. А вот стати в них не было. Шли они кто в чем, обмотанные шарфами, с опущенными головами.

На войне погиб один из братьев Александры Григорьевны. В 80-х годах пришло в Красногорку из Кировоградской области письмо, в котором родственников погибшего бойца приглашали посетить братскую могилу, где в том числе покоятся и его останки. Александра Григорьевна поехала туда вдвоем с сестрой, и до глубины души потрясла ее та забота, котрой окружили могилу местные жители: всю убрали живыми цветами, а вокруг посыпали землю желтым песком. Имена бойцов, погибших в этих местах несколько десятилетий назад, местные следопыты устанавливали по найденным патронам с адресами. Во время войны каждый солдат, по словам Александры Григорьевны, имел при себе такой патрон с вложенными внутрь данными – кто он и откуда, чтобы в случае гибели было куда об этом сообщить.

Сразу же после войны Александру Григорьевну пригласили работать в Красногорскую школу. Тридцать лет она учила ребятишек родному языку, литературе, истории. Считала своим долгом прийти в класс раньше всех, чтобы успеть подготовить все необходимое к уроку, а не метаться после звонка от стола к доске. Делом чести было для нее знать предмет глубже, чем предлагает учебник, поэтому справочники, дополнительная литература не выбывали с ее учительского стола.

Александра Григорьевна имеет почетные грамоты, благодарственные письма и награды: «Почетная грамота в честь 34-й годовщины Победы над Германией», медаль «20 лет Победы в Великой Отечественной войне

1941-1945 гг.», медаль «30 лет Победы», медаль «40-50-60 лет Победы», медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» и многие другие.